лебедь крылья сложил

день укутался в розы

из цветочных витрин

и кудрявой росы

надо жить

надо жить

в кирпичах и березах

проходить этажи

и рассказывать осень

где сыреет земля

и желтеют колосья

где от ветра

одежда дрожит

 

не осталось на нем

парусиновой майки

появились в домах

посиделки и свечи

пламенеют ладони

кто не понял

тот не был

в золотых этажах

в мокром бархате

неба

 

эти губы с огранкой

с окантовкой секунды

лист кленовый в ладошку

не сжимать

закружиться

под навесом деревьев

под щелчками затвора

кто не понял

тот не был

на балу у свирели

тот на плечи его

никогда не ложился

 

кто берег мои сны

кто сворачивал повод

и плевал бузиной

сквозь бумажную трубку

на спешащий поток

из-под юбки смотрел

не старел

никогда не старел

 

я учусь быть добрей

растекаться на блюде

одноклеточным слоем

кукурузного масла

нашинкуй на меня

яблок белых и красных

мы смешаемся кровью

запланируем ясность

запланируем осень

свет погасим

 

а когда наедимся

жадных глаз и позиций

распахнем свои двери

просквозимся дождями

кто не понял

тот не был

никогда между нами

когда мир расходился

под простыми ногами

под простыми словами

и остаться просился

 

Покраска стен - это вам не 15 минут! Как мне казалось, когда я сделала первый мазок валиком....
Врастопырку над дверями, под потолками и вдоль плитнусов провела 2 часа... Коридор ожил, расцвел и стал визуально шире. А потом меня понесло! Тут замазать, там заделать, здесь поправить, там заклеить... (!!!)

Около 3-х ночи, когда сложила валики-кисточки-тряпки, взглянула в зеркало. Я мухомор (белый акрил Юлю покрыл). Крапинкой.

Сегодня буду осуществлять акробатические манёвры под непосредственно потолками.
Понятия не имею, как их красить. Но очень надеюсь на положительный результат. 

Оно живое и смеётся, не реагирует на морось. Включите на полную ваше солнце! Согрейте улыбками всякий город, в котором сердце неслышно бьётся!

У чисел самоотвод. Буквы бегают от правого судия в левые дневники. А вы такое что-нибудь сделайте, чтобы оно отпустило ростки красные в белое!

Сделали. Пересмотрели ролики. Выбрали лучшее из невзрачного. А нам говорят "Алкоголики! Вас споймали и одурачили! Вам назначили участь больную!"

В форму школьную наряжаю туловище. Скрываюсь от зоркого глаза. А глаз помигивает самодовольно! Какая дурная оказия - жить в подполье!

Но мы же плавать в песке умеем. Умеем в воде загарать. За это по очереди нас имеет имелкой необычайно мелкой всякая титулованная блядь. 

Ну что - дожили? Сейчас вы прочитаете довольно смелое, для меня, по крайней мере, мнение по поводу вчерашнего недоразумения, произошедшего в Минске. Я не смею ничего утверждать и не утверждаю. Я предполагаю, чуствую, понимаю. Кратко...

Всё к тому шло. Поправки в "Закон об экстремизме" и "Закон о СМИ" (почитайте обязательно эти поправки), рассмешили привели в негодование  журналистов, общественные объединения, партии... Все сразу же поняли  - НАЧАЛАСЬ ПРЕДВЫБОРНАЯ КАМПАНИЯ, в рамках которой беспощадно уже уничтожаются остатки возможных противников... Официально разрешим, на деле  - затопчем.

На месте взрыва сразу же обнаружили чёрный чемоданчик, гайки-шурупы и прочее. И вся главенствующая тусовка сразу оказалась на месте события! Сразу! Они боятся приехать на прадзник в регион и не боятся кивать гововами на месте взрыва! Скоро с экранов БТ мы познакомимся с козлом отпущения, которого, как можно догадаться, нарекут оппозиционером! Только интересно - настоящего казнят или подставят утку.

Вот УВДэшники уже высказали своё скорее всего...  "Скорее всего причиной взрыва явилось хулиганство, к которому причастны недовольные проведением данного государственного праздника". А кто у нас не любит лже-праздников в дни лже-независимости?

Подводка была долгосрочной и элегантной. Ждём результатов акции...


UPD: подробнее: http://wdsa.livejournal.com/10748.html?thread=122876#t122876 

НАШЛА ЖИЛЬЁ!!! ура, братья и сестры!

UPD: не люблю собирать вещи...
и выкидывать 20% тоже не люблю.

Этого мужчину можно снять за пиво. Добр, глуп, неприхотлив, чутка с запашком. Давече, выгуливая туриста, попала под любительский фото-расстрел: поставили, вручили шаблю, сказали "ННАДА!"



А тут я работаю. Тут шумно, светло, ветерок, кофе-чай, всё бежит...

 

Всем привет (:

Картина мира постепенно прорисовывается. 
Штрих ровный, полутона, неглубокие тени...

____________
кто скучным был
остался скучным
и скученным
как мох у пня
присядешь
пятна на штанах
и всё в окресностях
дремучее
так не задерживай меня

лохматый ельник
ёльник-пальник
трёхсложны игры
без причины
кокетство
в голосе мужчины
нелепо
параноидально

но все здесь нравится
туристам
кусок пути
привал и водка
палатка на ночь
от дождя
мы в разных поколений
сводках
сегодня летняя погодка
и ты резвишься
как дитя

вильнул сучком
берёзы вьются
и метят в корень
чёрно-белым
а дерево
стоит несмело
хотя о смелости
глаголет
любому
что на пне сидело

цветет слепое фантазёрство
растут грибы
кора стареет
я вышла в поле
и теперь
придумай
что тебя согреет
и в это бесконечно верь

 

Смотрела несколько квартир сегодня, чтобы селиться и жить...

Все врут. В своих объявлениях. Иногда даже улицу врут. Звонишь, а они тебе "ХА! Кто вам такое сказал!? Это рядом, но улица витиеватая..." Два таких витиеватых отпало.

Третий вариант - пуп города, на работу - 2 остановки наземкой. Первый этаж здания состоит из магазинов, мастерских, прачечных и тэпэ... Шла туда под телефонным штурманством хозяйки... Этаж 9, квартира 911... Ну-ну, думаю. Заезжаю на нужный этаж, выхожу из лифта и понимаю, что это дело общагу напоминает.  Двери старые, обшарпанные, длинный узкий коридор с номерами квартирами. Блина, думаю, мот ошиблась, а!? Звоню... Звонок не работает. Тогда принимаюсь греметь кулаком в дсп. Спустя минуту двери открываются. У меня ступор. Передо мной молодой насоляренный мужчина в просвечивающейся водолазке и шортах, в тапочках на деревянной подошве с рубленным носом... Улыбается, как будто я ему что-то вкусное принесла. Много вкусного. Мнусь, пшепрашаюсь и собираюсь валить-вон-отседа...

- Нет-нет, пани может заходить, если по вопросу найма площади, - замахал он руками, загребая воздух в свою сторону.
- Я разговаривала с женщиной, только минуту назад. Говорила, что опаздываю, просила дождаться. Она не дождалась?
- Она и не приходила.
- Эээ.. эээ...
- Я тут живу, собираюсь выселяться. Поэтому показываю помещение тем, кто хочет его снять. Заходите.

Захожу, осматриваюсь по сторонам. Кавалерка. Всё компактное и приятное на вид, вроде. Кухня-подиум, отведенный сан-узел, квадратное светлое помещение. Искусственная стенка, перпендикулярная одной из стен, подчеркивает эпическую ширину кровати, повсюду цветы, лохматые коврики, светильнички, благовоньки, пахнет дорогим парфюмом... Жаль хух, думаю, парень совсем не опасен. Прислушиваюсь к тембру голоса, присматриваюсь к жестикуляции и убеждаюсь в этом. Тем временем он мне втирает что-то про окресные удобства:

- Там рынок, тут торговый центр, там музей, тут кинотеатр, а тут секс-шоп, а за тем домом байкеры собираются, тут палац культуры, и там культура, и там...
- По чем снимаете?
- Не скажу, - и тупо лыбится.
- Это ещё почему!?
- А вдруг вам хозяйка дороже сказала!?
- Ничего не сказала. Даже не пришла. Как видите.
- 1300.
- А в объявлении было 1200!
- В каком таком объявлении!?
- Не скажу, - и лыблюсь на тот же манер.

Смеёмся.

- Тут никто не буянит? Порядок по ночам!? Я надеюсь...
- Да-да... Порядок. Я съеду в воскресенье. Если нравится - заселяйтесь!

В этот момент что-то пролетело у меня перед носом. Я сдела шаг назад и вжала голову в плечи. Тут чувачёк подорвался, снял дубовый тапок и ФПИРЁТ за этим НЛО, и так его, так! Да с нечеловеческим зверством, со скоростью света! Я было думала "и мне перепадет, если помешаю пути следования!", и прилипла к стене. Когда НЛО утратило жизненные соки, геЁна произнёс, как прозрение:

- Ах да, их тут много! Особенно ночью летают часто! К ноутбуку липнут!
- Простите, а кто ета было!? - вопрошаю в растерянности...
- Отвечает что-то незнакомое
- Кто-кто!?

Парень удаляется в ванную и выносит оттуда ядовито-желтую упаковку, на которой нарисованы рыжие тараканы. Летающие, мазафака!

Паника... Занавес.

Я ищу жильё.

 Дребедень - дребезжащий день. Смеркалось.

Как-то раз мне было так, что хуже не было.  И я, свёрнутая в клубок, сдалась в больницу. Люди в белом никуда не спешили. Я дышала ртом - прерывисто, маленькими истерическими вдохами-выдохами, закрывая живот руками, будто помогая ему успокоиться. Люди в белом соблюдали формальности - подталкивали меня на генекологическое кресло в смотровом покое. А я шипела "не надо мне сюда", "это вот там болит, там..." Позже они сказали мне взять в туалете на каталке баночку для анализа мочи и пойти сначала так и воооон до того поворота, потом направо, вперёд до упора, и потом налево.... Сможете?  Смоооожете! Минуты так медленно тянулись, бежевая стена и этот тускло-жёлтый коридорный свет, пахло сыростью, вареной рыбой, и было обидно. Было очень обидно и больно, жалко себя, до беспамятства. Медсестра трепетно проколола палец и выжала из него то, что должно было показать общий фон моего состояния. А потом доооооолго-долго назад, по той же стенке, с короткими остановками, слезами и мольбами. В кабинете УЗИ меня переворачивали, заставляли разгибаться, выпрямлять спину, измазали гелем, прокатились своей умной пластмаской и... заподозрили наконец... "камень в протоке, если не аперировать, к утру пожелтеете".

Я была не готова. Но состояние шока пошло на пользу, боль немного отпустила, я смогла допятиться до приёмного покоя без третьей точки опоры. Меня посадили рядом с передозированным наркоманом. Ему было лучше, чем мне, и выглядел он лучше, чем я, не глядя на то, что выглядел ужасно. Правда, тогда мне было все равно, как кто выглядит. Мне не слишком хотелось жить, если чесно... Такой исключительный случай...

Далее, по верхам. Ибо я боюсь длинного текста.

Меня не резали, как я не умоляла. Я не могла есть, ибо это продлевало и без того 13-часовые марафоны загибонтиса. И мне не говорили, что к чему. И какие у них на счет меня планы. Они кололи мои ягодицы, шпиговали вены капельницами, закидывали в рот желтенькие, а на ночь - в белых капсулах - таблетки. Люди в палате менялись... Как бы выздоровевшие уходили домой со счастливыми улыбками на лицах. Потому что домой. Вновь прибывшие чаще всего молчали, так же прерывисто дышали и плакали. Некоторые - даже опираясь на стенку ходить не могли. Жили с утками. Сутками.

А потом привезли бабулю. Ей было восемдесят. Высокого роста, худенькая, седая с интеллигентными чертами, мягкими, не взирая на паутину морщин. Она причетала и причетала, громким ломанным голосом, что съела жареного карпа, что ей непременно "надо давать две таблетки моего клафелина, вместо одной", и что она лучше знает, что ей надо, и что живот невозможно болит, и что окно не закрыла, когда скорая её забрала, что хочет домой, где её любимые платься и фотография мужа, который "лучше всех, но мало пожил. мало"... А потом сопела тихонько и просила чтобы помогли. А помочь не могли. И оперировать нельзя: болезнь паркенсона, сердце, давление, полный желчный камней, печень и прочее-прочее... А дома ей было хорошо, "там любимые книги про актеров кино и театра, сериалы и соседская подруга". Но больше всего она любила читать - "зрение плохое, но издалека... по несколько страничек"...

Суеверная цыганка лет пятидесяти молилась каждый день, как только выключали свет. И целовала свой кулон. К ней ходили толпы свояков с 20-килограмовыми торбами, напичканными копченым, жирным, сладким и.. соками. Ей ничего этого было нельзя, и она говорила им об этом. Но "они не имели права прити с пустыми руками!" Томара... Неотёсанная, с виду добрая. Ухаживала за собой, как за королевой палаты: красила ногти на ногах и руках, долго выбирала, в какое бельё переодеться и выливала на себя как минимум три вида туалетной воды... перед обходом. Я смеялась с неё, вопреки всему. Не могла не смеяться (: А на бабулю Томара глядела искоса, как будто с осуждением за старость, за дряблость и капризность. Та же, как ребёнок, требовала кофе. Требовала клафелин. Утку. Как только утку приносили, круглая Томара залазила под одеяло с головой и гундосила, уже оттуда, утробным голосом: "Снова блять эта вонь, сколько блять можно уже"!? И это тоже было смешно, но грустно-смешно, ведь ей невозможно было заткнуть рот, не возможно объяснить, что такое терпимость и уважение. И что это не курорт.

Утром цыганка раздавала врачам свою еду, после чего уходила гулять в бежевый коридор. Из него доносились голоса кухарок, выготавливающих клейкую субстанцию овсянки и гремела посуда. Палатные прогуливались туда-сюда, держась за животы и дикими взглядами оценивали друг друга - кому же хуже! Мужеподобная старшая медсестра строила пациентов, ревя им высоко поставленным командным голосом: "Кушайте, дорогие мои! Мне тут голодных смертей не надо! я премию за живых получаю! Сорок тысяч!" *Массовый смех.

К бабуле приходила дочь. Была с ней от раннего утра и до позднего вечера. Если выходила, только в туалет и за напитками. А потом влетала в палату и стремительно брала мать за руку. Её требовали на работу, шипели "бизнес горит!" А она, ясное дело, была с мамой. Спустя несколько дней пришел любимый внук. И приехала и вторая дочь - из Литвы. Привезла шоколад "Корона". Его никто не ел по тем же причинам, по причинам "нельзя". А мне тогда, спустя две недели, впервые захотелось хоть чего-то. Этого шоколада. Я смотрела, как местная дочь ухаживают за родительницей и впадала в тупую тоску, в бесконечные неразрешимые вопросы о том, почему старость, помимо того, что она старость, вот так выглядит, вот так мучается? Мне хотелось встать и обнять эту бабушку, и поблагодарить эту женщину за нежность, за надежду. Но я сидела на постели и массировала свой посиневший от уколов зад, осторожно, постепенно разогревая затвердевшее подкожное. Ко мне никто не пришел в тот вечер, потому что я наотрез отказалась показывать себя такой жалкой, такой скрюченной и беспомощьной. Дура.

Женщина насмотрелась на нас, сутулых и бубнящих... Но полноправный разговор завела тольно тогда. Спрашивала, что со мной и верю ли в то, что обойдётся. Я отвечала, что теперь, когда потихоньку легчает, уже верю. Я говорила, улыбалась, и мяла зад, пока не устали руки. И тогда она вдруг встала, подошла ко мне и предложила помочь, мол, "массажу училась, да и вообще, вы же слабенькая... мама вот вроде бы задремала, впервые за три дня, я хоть отвлекусь". Я преодолела неловкость, согласилась, и пошутила еще "может на что-то более приятное отвлечетесь!?" И тогда я увидела, что она умеет улыбаться. Обаятельной белозубой улыбкой. Через пару минут женщина пошла назад, к постели матери, а я лежала на животе, улюлюканая нежными руками. Я вспоминала свою мать, которая никогда не узнает, что я тут была.

...Потом женщина кричала, шепотом кричала и громко, и сквозь слёзы, и закрывая лицо разогретыми ладонями: "Помогите! У неё кровь носом идет! Да что же это!? Кто-нибудь! Мамочка-мамочка-мама-моя!" Цыганка спряталась под одеяло. А я вскочила, подбежала и стала смотреть. Как завороженная, не отрывая глаз. Это была не кровь. Что-то темно-каричневое со странным запахом, чего было невероятно много. Жуткое давление литрами выталкивало эту жидкость из бабули. Глаза меркли. Потом начались судороги... Дежурный хирург сделал нужное, давно отрепетированное лицо. Застыл как каменный, уставился в пол. А жещина хватала его за запястья и, как-будто удивлённо, шептала: "Почему вы ничего не делаете! Вы же... видите... Ей же вроде лучше стало. А потом..."

____________

Мне не снились кошмары. Потому как оказалось, что смерть выглядит понятно, и достаточно примитивно. Совсем не страшно. Неестественно и неприятно. Когда на твоих глазах умирает человек, тебе становится стыдно за то, что ты жив. Хотя так не должно быть, по идее. Все обитатели палаты просили о переселении в другую. В то время, как места были заняты даже в коридорах... Но, суть мысли не в том... "Дочь отпустила руку матери из-за моей жопы, а мать начала умирать именно в этот момент". Спрашивается, сколько нужно сидеть, сколько нужно готовиться к тому, что может произойти страшное, стараться быть рядом в этот момент, а потом... на тебе! А с другой стороны я размышляла так: "Ну и хорошо. Лучше бы она вовсе этого зрелища не видела. Как будто какая-то неизвестная сила отвела её в сторону. А если так, то я не сама придумала растереть антибиотичные шишки. Может и заболела не сама"!? Но это предположение возникло только в целях отвода своей косвенной вины.

Когда женщина уходила, бегло, не вписываясь в косяки, оставила свой номер телефона и имя. И шоколадку "Корона" всундучила. Сказала: "Звоните, Юля, если вам тут что-то понадобится, я обязательно вам помогу. Обязательно приеду. Вы удивительная". Я не понимаю, зачем она это сделала и сказала. Однако мне хотелось позвонить - уже спустя, после выписки, и просто сказать ей, что она образцовая дочь и тёплый человек. Но я не позвонила. И теперь уже никогда не позвоню. Записка утеряна. Имя забыто. Я - тут. Здорова.