никогда не узнаю
какой ты
мерзкий
день
выползает с земли
и ты видишься мне
в перебоях
между сном
и не спать могли

© Некурилла

разводным
многоточием
по шириночной молнии
ноги врозь
Вытригрим
чтобы губы воочию
эту близость
запомнили

по рукам
крапивою нам
по осоке
коленями
будь всегда на чеку
эй ты там
наверху…

сколько
слизано времени?


© Некурилла

я больше не люблю тебя
так страшно
почувствовать
что книга закрывается
а я
еще не кончил чтение
но знаю – больше
тут и не отыщется –
в главе последней
нет ни исцеления
ни даже хрупкого
намёка на начало

бумага желтая
от серых глаз устала

я больше не люблю тебя
апрель
топор
на лестничной площадке
и холод
расширяет кругозор
заметных одиночек

я в порядке
без десяти
чужих любовниц
вор

щиты рекламные
привычны
и понятны
попробуй не оценивать
умри
выталкивая мусор
изнутри
ища спокойствия
не требуя деталей
я больше не люблю тебя
нельзя ли
об этом никогда не говорить…

…что лист мой чист
и пульс не учащенный
ни музыки
ни света
ни ползвука
глаза закрыл
сложил на ребрах руки
уснул...
без цели
цельности и сил

© Некурилла

скорость мысли
перегоняет
скорость времени
относительную
преднамеренному
изменению
в крови
обращения
химических
вовсе не анти
тел

всё умеешь
чего не хотел

© Некурилла

С тем чтобы не поплыть, и уже окончательно, она начала варить кофе. Который из банки, растворимый. Засыпала в холодную воду, зажгла камфорку - с третьей попытки и тяжело дыша, нестабильная по форме и без малого труп по содержанию, стала дожидаться кипения, чтобы собрать пенку. Из другой банки пинцетом большого и среднего пальцев извлекла пару кусков кандиса. Один облизала, чтобы стал прозрачным...

- Пшемысьле то... пшэмысьле... Не коха ми, розумеш... Се оказало...

Нельзя понять, можно только почувствовать глубину горечи человекоженщины, которая 4 года спустя вдруг понимает, что нелюбима. Мне хочется рассмеяться и отрезать, как кусок сыра:
- Ты превзошла вершину людской глупости и находишься в открытом космосе, уже без кислорода, пьяная и от этого еще более жалкая, с туркой перед носом. Кофейный порошок давно растворился и не будет никакой пенки, даже сахарной. Утром тебя ждёт, помимо всего прочего, головная боль и крокодильи слёзы. А теперь не дыши на меня хотябы, я злюсь, на себя, за то что долго наблюдала твоё падение в повседневные галлюцинации, и на тебя, за то что в итоге ты не вышла из них без постороннего вмешательства.

Я молча наблюдала за кофеварением и втыкала в неё уставший взгляд. Потом забрала турку, вылила содержимое в раковину.
- Вот вода. А вот имбирь. Сядь напротив - пей, грызи и не произноси ни слова, ни всхлипа. Потом в душ и... я уже постелила. Если не хочешь, бери такси и дуй домой. Там тебя никто не ждёт. И это как всегда...

Она сделала послушные глаза, распрямила спину, взяла в одну руку кружку, в другую - корешок и пошла в ванную комнату. Наверное, плакать.

сегодня мне не стыдно перед ним впервые... впервые непритворно, без приторного и только за одно - за желание, чтобы смерть состоялась быстрее, чем мог несложиться первый оргазм. произошло же самое необыкновенное - рыбы выпотрошили друг друга и поплыли дальше - пустые, с раскрашенными ни то в серое, ни то в зеленое, глазами. боковая линия, как достоинство, которым ПОЛЬЗОВАЛИСЬ (не только как словом) в средние века, чувствует не только давление, но так же и меру. ты теперь согласился стареть, а я соблазняю совсем уже других по сути людей – они веселятся, как дети, а иногда и без "как", отлично видят, но крайне мало способны почувствовать после того как... складывается и оргазм, и необходимое для охоты не менее чем ружьё, дикое настроение.

уже далего от наших болот, в солёной воде, не с тобой, а проходя мимо, мы шутили "ведет себя, как не стирилизованная". это было про Кошку, но все задумались...